Сегодня в Белом доме подняли  весьма непростую тему необходимых условий  развития трансплантологии во Владимирской области. Проводил совещание  директор департамента здравоохранения Александр Кирюхин, а также, учитывая важность и некоторую щепетильность проблемы,  заместитель губернатора Михаил Колков.

Однако повестку дня явно инициировали не они, а столичные гости — двое одетых с иголочки молодых людей. Но выступал только один  из них — сам руководитель Хирургического отделения донорства органов и (или) тканей человека Центра Хирургии и Трансплантологии ГНЦ «ФМБЦ им. А.И. Бурназяна» Константин Губарев (на снимке). Должен был приехать и сам   руководитель Отделения трансплантации почки КБ 119 ФМБА России Игорь Милосердов, но не смог. Поэтому тему трансплантологии обсуждали в основном  главные врачи учреждений здравоохранения региона. Причем, что интересно, с участием представителей прокуратуры.

Перед началом выступления услышала от одного из врачей, что ФМБА – федеральное медико-биологическое агентство — служба серьезная,  хорошо обеспеченная и скорее связана с МЧС, чем с Минздравом. Поскольку всегда выезжает вместе со спасателями на место катастроф. Суть выступления Константина Губарева сводилось к тому, что больных, нуждающихся в пересадке органов,  с каждым годом все больше, а реальных операций между тем почти не проводится. На 1 миллион населения  всего-то около трех с половиной операций получается. Тогда как в Испании – 34, в Италии 18 и так почти по всей Европе.

Между тем, одних только  больных почечной недостаточностью ежегодно прирастает по  60 человек на  каждый миллион. Им всем нужен гемодиализ, а это расходы государства в $40000 в год. Трансплантация же  почки,  хоть и обходится бюджету в 900 000 рублей, но зато потом  расходы на лечение таких больных снижаются.

Кроме них есть еще страдающие циррозом печени, которым так же нужна  пересадка. В год на  1 миллион человек нужно  30  пересадок печени.

- А ведь  Россия являлась лидером трансплантологии. Сейчас же мы практически в самом конце мирового регистра органного донорства. Раньше  хоть детей вывозили в Европу для трансплантации сердца, сейчас и это запрещено. И дети умирают в клиниках, — заметил К.Губарев.

По мнению Константина Губарева,  есть все условия вернуть утраченные позиции.  Ведь Россия, как и вся и Европа, работает по принципу «презумпции согласия».  То есть, если нет прижизненного  отказа умершего или его законных представителей — родственников — на изъятие органов, то органы могут изыматься.  Не то что в  Штатах и Канаде, где все-таки  необходимо получить согласие родственников. Так что никаких особых препятствий для развития трупного донорства в России нет. За исключением одного нюанса - не все регионы могут его себе позволить.  Но и эту чисто финансовую проблему при желании можно решить — организация, которую  представляет он, Константин Губарев,  готова оказать Владимирской области помощь в решении этого вопроса. Прежде всего нужны специальные аппараты, которые помогут обеспечить жизнеспособность донорского органа до приезда специальной  бригады.

Причем бригада эта будет достаточно многочисленной – до 70 человек. И будет не выезжать, а вылетать авиарейсом со всем своим спецоборудованием. Изымать будут все, что может пригодится живым. И, если должным образом организовать координацию, то изымать некоторые  органы у  нашего донора   и  московского реципиента, для которого предназначен чужой орган,  будут одновременно. Для этого наши врачи-реаниматологи должны лишь зафиксировав смерть  больного, вызвать сначала  бригаду еще одних врачей-специалистов, которые примут решение — подходит  ли умерший для трансплантации или нет. И если да, то вызывают ту самую московскую бригаду трансплантологов.

 И тут прозвучал самый ключевой вопрос совещания:

- А что  должно заставить реаниматолога так поступить?

Главврачи, сменяя друг друга, говорили о том, что у наших реаниматологов, которых и так  не хватает, и  которые  работают на две и три ставки, одна забота – спасать людей и бороться за их жизни до последнего.

- И я не знаю, что должно произойти, — говорил   главный  анестезиолог-реаниматолог Владимирской области Дмитрий  Неронов, - чтобы реаниматолог, который потратил столько сил и времени на спасение этого человека, вдруг взял и согласился отдать пациента трансплантологам. Вы понимаете, что значит принять такое решение?

Еще более определенно высказался представитель владимирской больницы «Скорой помощи»:

- Реаниматолог знает, что в тысяче километров есть человек, нуждающийся в донорской почке, но он также знает, что в ста метрах находится прокуратура, которая, если что, может прицепиться так, что мало не покажется!

Он знает, о чем говорит.  В его больнице  когда-то проводили пересадки почек, после которых прошли прокурорские проверки и хотя  ничего криминального не обнаружили, эти случаи надолго оставили о себе память.

На эти аргументы последовало пространное объяснение К.Губарева, которое сводилось к одному:

- Не надо лечить труп. Во всем мире уже давно поняли, что вентилировать органы умершего невыгодно. Нет никаких нарушений, если бригада приедет, привезет прибор и начнет работу.

Казалось бы, все логично. Вопрос лишь в том, кого считать трупом.  Ведь естественная смерть — относительно длительный процесс. Биологическая смерть всегда определялась  как «состояние необратимой гибели организма». Это четко зафиксировано в медицинской литературе: понятие «смерть мозга» не идентично понятию «биологическая смерть», хотя наступление биологической смерти в этих случаях неизбежно.

В 80-е годы ради трансплантологии начинается процесс сближения этих понятий. Это-то и привело в итоге к  переменам в отношении общества к медицине и здравоохранению, пациента к врачу, переосмыслению традиционного социального доверия к этической безупречности врачевания.

Директор департамента  здравоохранения Александр Кирюхин рассказал историю о том, как один пациент 9 лет пролежал в коме на аппарате искусственного дыхания.  А вице-губернатор Михаил Колков напомнил присутствующим, что купля –продажа донорских органов в нашей стране – уголовное преступление.

Тем не менее, это явление существует. В обществе, где правит бал выгода и чистоган, развитие трансплантологии может для кого-то и стать спасением, но для кого-то — безвременной кончиной. Так что утилитарное прагматическое отношение к человеку, как к ходячему набору дорогостоящих запчастей, уже порождает страх и недоверие к врачам. Которым порой бывает очень трудно доказать родственникам умершего, что их совесть и руки чисты. Все это является главным препятствием на пути развития трансплантологии.

Интерес к Владимирской области со стороны московских трансплантологов объясним. Мы соседи, у нас высокая смертность и невысокий процент людей, способных оплачивать дорогостоящие операции по пересадке. Поэтому наши больные в основном тихо умирают дома. Владимирским детям, как правило,  вообще почти не требуется никаких пересадок  сердца — один или два случая в год, их в случае чего оперируют в Москве.  И хотя Михаил Колков предостерег  журналистов от мрачных  заголовков  типа «Жителей Владимирской области готовят к массовому изъятию органов!», тем не менее похожие выводы как- то сами собой напрашивались. И рождали вопросы о мотивации врачей к взаимодействию с трансплантологами и их финансовой заинтересованности. И каждый раз, когда поднимался этот вопрос, некоторые участники совещания  с опаской  оглядывались на журналистов.

Вопрос о мотивации врачей неизбежно рождал вопрос о мотивации родственников умершего донора:

- Если мы изымаем органы, то почему бы не компенсировать родственникам затраты на похороны донора?,- звучали вопросы.

- Да если мы это сделаем,- отвечал Михаил Колков, — то мы получим вал историй, когда граждане будут просто сдавать своих родных на органы! Мы же знаем наши реалии!

Да, мы знаем наши реалии… Похоже, московские гости на этот раз  уехали ни с чем. В следующий раз они эти вопросы обсудят без журналистов.

Галина Поздникова,  фото автора

P.S.  В христианстве мертвое тело остается пространством личности. Почтение к умершему непосредственно связано с уважением к живущему. Утрата почтения к умершему, в частности, нанесение повреждений телу, влечет за собой потерю уважения к живущему.

Поделиться: