Русская православная церковь, остро ощущая потерю влияния на Украине, активнее взялась за приращение своей недвижимости в России. Разница между обладанием материальными ресурсами и обладанием духовным авторитетом , безусловно, понятна всем разумным существам. Но соблазны первого, видимо, столь велики, что церковных иерархов не пугает даже потеря второго.

Я не случайно написал «церковных иерархов». По российскому законодательству именно они принимают решения и являются распорядителями имущественного комплекса. А вовсе не прихожане и не верующие. Это будет, наверное, удивительно для россиян, но есть много стран, в которых владельцами религиозных зданий и имущества являются сами верующие, а не профессиональные торговцы духовностью. В числе таких стран и Украина.  Ну и, Бог с ней, как говорится, с Украиной.

У нас свои скрепы и свои законы. Решения принимаются не гражданами и не верующими, а группой лиц, претендующих на особые отношения с невидимым верховным существом. Не буду даже пытаться это понять и объяснить. Так сложилось к данному моменту, хотя это вовсе не данность и история нам показывает сложный и противоречивый путь к современности, со множеством альтернатив, часть из которых еще не утратили свою актуальность.

Тем не менее, в полном соответствии с российским законодательством, Русская православная церковь в лице ее руководителей предъявила права на довольно большую порцию недвижимости. Во Владимирской области это 12 объектов, среди которых постройки Спасо-Евфимиевского монастыря и Кремля в Суздале, музей Хрусталя в Гусь-Хрустальном, Золотые Ворота, Успенский и Дмитриевский соборы во Владимире. Все эти объекты далеко не бесхознные, большинство из них входят в состав государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника, то есть находятся в государственной федеральной собственности. Более того, некоторые из них, такие как, скажем, Золотые Ворота, построенные в 1164 году, создавались как военно-фортификационное сооружение с надвратной церковью, и большую часть своей истории не имели религиозного значения. А в 1864 году вполне себе православное руководство города Владимира всерьез рассматривало проект использования помещения надвратной церкви Золотых Ворот в качестве резервуара для городского водопровода. Только трагическая случайность на прокладке водопровода, повлекшая гибель рабочего, заставила тогда городские власти изменить этот план.

Тут важно отметить, что судьбу Золотых Ворот в те времена решали светские власти, причем решали очень прагматично. исходя из интересов города и населения, с участием специальной комиссии из числа горожан.

Теперь времена изменились. За возможность распоряжаться памятниками истории и культуры, то есть нашими ценностями, спорят друг с другом чиновники Министерства культуры и чиновники православной церкви. И те и другие даже и не думают о том, чтобы узнать мнение и интересы настоящих владельцев исторических памятников, то есть граждан. Именно граждан — потому что в российском законодательстве нет прихожан, нет никаких особых прав прихожан и членов церковных общин. И нет никаких попыток спросить, изучить, опереться на мнение людей.

А оно ведь есть, оно может оказаться критически важным. Но что мы слышим? Церковная иерархия, нежно полюбив светские законы, требует их исполнения. Просто потому что это хороший закон и его надо выполнять. А директор Владимиро-Суздальского музея жалуется, что с передачей объектов потеряет половину доходов. И это все аргументы с обеих сторон. Даже в минимальном виде интересы людей вообще не являются предметом обсуждения. И это вызывает особые опасения.

На снимке — Роман Евстифеев

Я, как ученый, уже несколько лет участвую в исследованиях социального самочувствия во Владимирской области. Среди многих аспектов мы изучаем также и отношение к религии. Могу уверенно сказать: наши исследования показывают, что верующими, соблюдающими необходимый минимум обрядов и требований, в регионе является чуть более 9% населения. При этом, более 80% населения уверенно относят себя к православной конфессии, но не участвуют в богослужениях, не молятся и не соблюдают посты. То есть для них принадлежность к православию имеет ярко выраженный культурно-исторический, а не религиозный характер. И вот от имени 9% настоящих верующих, чьи права и интересы, безусловно, требуют соблюдения, выступают не они сами, а церковные иерархи и требуют передела собственности. А от имени всего населения, выступают чиновники Министерства культуры и руководство музея, и, также, не спрося никого, вяло отбиваются и готовятся таки передать наши ценности и достояние из руки светской бюрократии в руки бюрократии церковной. Что лучше? Да ничего. Светская бюрократия, в лице руководства музея, в последние два года в полной мере продемонстрировало только стремление к прибыли, причем в ущерб самому музею и памятникам, которые должны сохраняться. В этом смысле, никакого доверия и никаких надежд на их светлое будущее у нас нет. Но нет надежд и на церковную бюрократию, которая даже и не пытается представлять хотя бы 9% верующих, а представляет только самих себя.

В этой битве двух бюрократий, оторванных от интересов граждан, мы всегда будем в проигрыше. Надежд на то, что они друг друга изведут тоже нет. Они бессмертны. Но изменяемы. На них можно давить, можно требовать, можно начать формулировать и представлять свои интересы.

Главное требование — не трогать сложившееся в обществе хрупкое согласие по поводу распределения собственности. Ради Бога, не трогайте, не начинайте сейчас это делить! Мы находимся в сложном и очень неравновесном состоянии. Любые неаккуратные действия могут задеть чувства и интересы людей, и неизвестно к чему это может привести. Остановитесь, послушайте, наконец, людей, самих себя, как людей, а не как придаток иерархии. Я не волен что-то предлагать по поводу перемен в религиозной сфере, но ясно вижу, что начинать надо со смены части персонажей в светской бюрократии. И, прежде всего — надо сменить, наконец, руководство Владимиро-Суздальского музея-заповедника, назначенное туда явно по ошибке и по недосмотру. Иначе мы получим ситуацию. когда ради спасения своих ценностей граждане будут рады передаче этих памятников кому кому, хоть инопланетянам, способным обеспечить их защиту. В этой ситуации церковная бюрократия могла бы стать настоящим духовным авторитетом, выступив вместе с обществом за скорейшее решение этого вопроса. А уже потом, опять таки вместе с обществом, договариваться о дележе материальных объектов. Пока же ситуация складывается таким образом, что церковная иерархия, скорее заинтересована в том, чтобы, воспользовавшись удобным моментом, быстро получить материальные приобретения, причем без всякого обоснования и без опоры на общество, чем в укреплении своего духовного авторитета.

Светские и духовные власти, потерявшие свой авторитет, — это и есть безвластие и хаос, которым нас там много пугают с экранов телевизора и со страниц газет. Но вызревает это всё прямо здесь, на наших глазах, с нашим участием. Как это остановить? Я, честно говоря, уже не знаю. У общества отобрали уже много возможностей хоть как-то воздействовать на принятие решений светской бюрократией. Но кое-что еще осталось, кое-что осталось и у верующих для воздействия на бюрократию церковную. Но я боюсь, как бы не было поздно, как бы тугоухие и полуслепые к нуждам и интересам граждан бюрократии не привели нас к новым конфликтам и столкновениям. Причем обвинят они в этом не себя, а самих граждан, которых они всеми своими действиями толкают к радикализации. Остановитесь, оглядитесь и подумайте. Мир вокруг нас очень хрупок, его можно сломать одним небольшим неаккуратным решением и даже словом. И одни вы его не спасете и сами не спасетесь. Только вместе с людьми.

Роман Евстифеев

т zavladimir.ru —  текст дан в авторской редакции и публикуется с согласия автора, источник — https://www.facebook.com/roman.evstifeev/posts/2111728935538256)

Поделиться: